кровь

Знаки Великого Леса. Предисловие

Перунова Слобода, 2015

Посвящается моему побратиму
Гурьянову Артёму (Лют).


Быть охотником — вовсе не означает быть убийцей.
Убивают все. Инстинкт же охотника направляет нас на поиск необходимого. 
Суметь создать схему охоты, чтобы взять добычу — вот, что такое охотничья суть. 
Это путь управления миром.

От автора

В этой книге сюжет — не главное. Ибо сюжет — лишь форма, тогда как ценность любого явления — в содержании. Я вижу ценность книги в вопросах, от которых мы чаще привыкли бежать, чем пытаться искать на них ответы. Считаю, что полноценность жизни и даже судьба напрямую зависят от того, хватит ли у нас мужества, потенциала воли и интеллекта, чтобы начать Великую Охоту за знанием, превращая серую рутину бытия в Путь, достойный человека. Вместе с героями книги я предлагаю читателю проследовать к логову собственного дракона, чтобы перевернуть свои представления о мире и себе самом.

КНИГА ПЕРВАЯ. Возвращение бога.

Предисловие

Кровь не утоляет жажды

Нет страха в том, кто потерял больше, чем жизнь.

Теперь всё будет по-другому. И никогда, никогда не будет иначе. Никогда не будет, как прежде, ибо ничего нельзя вернуть. И я буду жить с этим, пока оно не сожжёт моё сердце. Я упаду на землю рассохшимся сосудом и рассыплюсь в пепел. Ничего уже не вернуть, и ничего не останется от меня, когда сердце устанет рваться на части.

Я выше поднял факел, раздвигающий ночные сумерки алыми языками гнева. Теперь я — факел, сжигающий всё своим взглядом, своей ненавистью. Убейте меня, твари, убейте! И я сдохну на ваших копьях, наслаждаясь вашим страхом и болью! Сдохну с улыбкой на устах, счастливый, что могу умереть вашим врагом. Убейте, ибо иного пути у вас нет, ибо иначе я буду преследовать вас всех, пока ещё хоть кто-то из вас отравляет эту долину своим дыханием, ибо теперь мы не можем топтать одну землю, ведь я — ваша смерть, я — чёрный дух ночного мщенья, я — алый дух яростного пламени. И ничего, кроме боли и смерти теперь не будет в моей жизни. Как и в вашей! Умрите, твари! Сдохните, скуля и мочась от ужаса! Я буду рвать вас живыми, наслаждаясь, упиваясь вашими страданиями, как волк, упивающийся кровью жертвы. Не ждите сострадания, его больше нет в этом мире.

Шаги отмеряют ночь, подчиняясь чётким ударам сердца. Ровно и беспощадно. Ничего уже не исправить, и меня никому не остановить. Нет страха, есть лишь жажда. И вы не утолите её своими жизнями, но я всё равно их выпью. Смотрите на меня, если можете, бегите, если можете, сопротивляйтесь, если можете… Ничего не изменить… Я улыбался оскаленной пастью своей незримой жертве. Ночь — моя стихия, месть — моя суть, кровь — моя пища!

Первая хижина занялась сразу. Сухая солома весело подхватила пламя, передавая его по всей крыше, а я тем же шагом шёл к следующей. Это здорово и торжественно, идти по земле врага с огнём в руках и в сердце. Гори, змеиное гнездо! Бегите, мерзкие твари, уползайте, забивайтесь в щели! Я не стану прятаться от ваших стрел, ибо я презираю вас, презираю…

Не торопясь и не прячась, я обходил дом за домом, поднося факел к чувствительной до огня пересохшей траве. Где-то сзади из ночной тьмы вырвались сначала невразумительные охи, а потом и звучные окрики. Я услышал топот и зашагал навстречу.

Их было трое. Они бежали по вытоптанной улице к сверкающим огнём спящим хижинам, напуганные и растерянные. А потом увидели меня, хотя на фоне пылающих домов, видели, должно быть, лишь чёрную тень. Они замерли, как если бы вросли ногами в землю, и затихли, слушая песню смерти: потрескивающий голос голодной стихии и ровный ритм моих шагов, отбивающий вздохи их уже оборванных жизней. Я видел страх в широко открытых глазах, сковавший неподвижные тушки. Резко вскинув руку, не замедляя шага, я с глухим рыком метнул тепу в самого полнотелого. Чавканье расползающейся плоти пробудило остальных к жизни, и они бросились назад, что-то бормоча и поскуливая. Бросился один, побежав честно, без оглядки, не сберегая про запас ни единого усилия натянутых мышц. Второй же попытался, но страх не давал ему повернуться ко мне спиной, и он тупо пятился на полусогнутых, мягких, как липовое лыко, ногах, пока не завалился на спину, суча перед собой ослабевшими ручонками.

Пройдя мимо своей тепы, гордо вздёрнутой вверх, рукояткой в небо, и жадно пьющей тёплую кровь врага из распахнутой груди, я подхватил её, ещё не утолившей своей жажды, не отрывая при этом взгляда от испуганного тела, извивающегося в пыли, как оторванный хвост ящерки. Проткнув его серое лицо ножами своих зрачков, я молча занёс тепу. Её хищный клюв встрепенулся в беспросветной мгле сурового ночного неба, как атакующий уток кобец, и устремился вниз, пробивая брешь в податливой мякине лобной кости. Пришлось упереться ногавицей в лицо, чтобы вытащить его обратно. Ноги ещё суетливо дёргались, словно мертвец не потерял надежды спастись бегством. Разве можно спастись бегством от смерти?

— Куна!

Это был голос Орлика. Я повернулся и увидел его, мчащегося на сохатом звере мимо пылающих домов. Что-то просвистело в воздухе. То ли он стрелял, то ли в него. Ночь наполнялась людскими криками. Мощно ударило в бедро, нога подкосилась, и я припал на колено. Из ноги торчало древко с аккуратно оббитым куском чёрного камня. Насквозь прошла. Но, похоже, кость не задета. Тёмные духи… Надо вытаскивать, пока боль где-то задерживается. Подхватив стрелу за хвост, я рывком протащил её вперёд, ощутив, как тошнота подходит к горлу. Ладони крепко обняли древко у наконечника. Ещё рывок — и обломок летающей смерти лежит на земле.

— Куна! Вороны, Куна!

Орлик спрыгивает на землю где-то рядом со мной. Заревев, как раненый бык, я выдрал сломленную стрелу за оперение, оставив отверстие в своей плоти заполняться горячей кровью. Она неприятно заструилась по ноге. Горячая и липкая. Но Орлик уже тащил меня куда-то вверх. Сохатый возбуждённо затрубил, похоже, он тоже чуял, что смерть ходит рядом.

Мы уносились в ночь, оставляя позади огонь, крики и лежащих на земле людей. Мою же ненависть я забирал с собой. Скоро нас поглотила ночная тьма, топот тяжёлых копыт и гулкое опустошение. Бездонная пустошь в голове и сердце, которую и всему миру не заполонить.

***

Тёплое утро словно впитало в себя жар ночных пожарищ. Даже заря алела костровищем. Я не чувствовал онемевшей ноги, перетянутой тугой бечёвой. Хотелось просто забыться под этим развесистым вязом. Уснуть, и не просыпаться. Чего теперь ждать, когда всё сгорело?

— Чего теперь ждать?..

Похоже, я повторял вслух свои мысли.

— Если бы мы успели, мы могли бы всё изменить. Как жаль, что ничего нельзя изменить. Помнить, и жить с этим — разве это не хуже смерти?

Ветошь на ране стала почти чёрной от напитавшей её крови. Орлик повалился рядом на траву, широко распластав руки. Его пустой взгляд упёрся в светлеющее небо. Пересохшие губы были приоткрыты, а лицо неподвижно как у мертвеца.

— Нам нужно уходить, — устало сказал он.

— Куда?

— К Чёрной Скале, другого пути нет.

— Я не хочу никуда уходить.

— Ты не хочешь жить.

— Наверное.

Орлик вдруг встрепенулся дико, как ужаленный гадом.

— Да очнись же ты, бревно еловое! Ты забыл, чему нас учил Явор? Ради них мы должны закончить начатое!

— Но их больше нет. Ни Явора, ни Руты, никого нет…

— И тебя не будет!!! И меня!!! Мы все сдохнем однажды! Это жизнь! Или это для тебя открытие?!

Я повернул голову и увидел в его безумных глазах кромешную тьму. Это боль, сумасшедшая и бездонная, рвалась наружу, не находя места в измученном теле. По порванной щеке текла слеза, а быть может это мне застило глаз предательской пеленой. Я подтянул здоровую ногу к животу и обхватил её руками, спрятав лицо от взгляда друга.

— Почему, Орлик? Почему? Ну, почему всё так, а не иначе?

— Потому что мы сами выбрали этот путь. И Явор тоже сам его выбрал. Мир не при чём. Он даже не знает о нашем существовании.

— А Листик, а Рута? Они тоже сделали свой выбор???

— Тише, не ори так… Сердце — не камень. Живой, поэтому и больно…

Он сел рядом, устало вздохнув, а рукой подтянул к себе брошенный на землю мешок. В мешке была баклага с водой. Он протянул её мне, прежде чем глотнуть самому.

— Куна, наш путь ещё не закончен. Если мы остановимся, значит они погибли зря, и мы ляжем вместе с ними. И значит дракон победил.

— Наш путь… Ты надеешься пройти через горы?

— У нас нет другого пути. Отсутствие выбора упрощает выбор.

— У нас есть выбор. Мы можем остаться и сражаться.

— Это не сражение. Это месть. Месть не имеет цели, а значит не имеет и пути. Двигаясь так, ты никуда не придёшь, кроме как к своей гибели.

— А куда я должен прийти?… Куда мы идём, Орлик?

— А ты забыл?..

— Забыл… Расскажи мне.

Орлик опустил голову и прикрыл глаза. Воспоминания набросились жадным зверьём, терзая память снова и снова…

Далее:

Знаки Великого Леса. Часть 1. Глава 1.


Комментарии:

Один комментарий на “Знаки Великого Леса. Предисловие

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *