охотник

Знаки Великого Леса. Часть 1. Глава 6.

Часть 1. Глава 6.

За Чертой

Мир нейтрален к человеку. Но человек стремится

создать его благосклонный к себе мираж.

Каменистая гряда врубалась в сухой бор, словно когтистая лапа ящера. Мы осторожно ступали по непривычно твёрдой почве, прислушиваясь к звуку собственных шагов. Нам казалось, что весь Мир слышит о нашем переходе. Валы лежали ещё где-то там, до них предстояло дойти, быть может, только завтра, ибо Ярло давно начал спуск вниз, к царству Ямы. А вместе с ним и мы ступили на земли, которые издревле наш народ считал её владением. Лишь одинокий сарыч провожал нас, лесных жителей, решивших вдруг поменять свой полог. Это был вызов устоявшемуся порядку, и мы сами чувствовали себя так, как будто пытались грести против течения, неуверенно и беспуто.

Черту прозвали так не спроста, это была граница, резко разделяющая два полога: наш родной Лес и то, что можно было бы назвать царством камней. Камни здесь были повсюду, огромные и размером с песчинку, но даже на такой бесплодной почве трава и деревья умудрялись получать своё питание. Нас окружало смешанное редколесье, но где-то впереди, где Валы круто поднимались к небу, начинался, судя по всему, густой тёмный пихтач. Я не представлял, как можно охотиться в этом мире, здесь нога не оставляла следа, зато много шумела, сдвигая камешки со своих мест.

Забравшись на очередную насыпь, мы присели передохнуть под чахлой берёзкой, зажатой мощными валунами. И не сговариваясь, повернулись лицом назад, туда, где оставался родной угол. Теперь, глядя на это огромное зелёное озеро деревьев, словно толстое, пушистое одеяло заботливо укрывшее землю, мы видели, что постепенно поднимаемся выше. Лес остаётся не просто сзади, он остаётся внизу. Странно. Если это — владения Ямы, то почему мы не спускаемся вниз?

Мы молча жевали вяленое мясо, предаваясь тревожным размышлениям. В одиночку ни один из нас никогда бы не пересёк Черту, вместе же мы питали друг друга решимостью, способной, по крайней мере сегодня, преодолеть страх перед неизвестным.

—  Куна, что сказал отец?

Я жевал, не чувствуя вкуса еды. Мысли были далеко, у очага своей землянки.

— Это была его идея, пересечь Черту.

Мои челюсти забыли о своих обязанностях, а шея непроизвольно повернула голову к невозмутимо поглощающему еленятину Куне. А он, довольный, что пробудил мой интерес, нарочно тянул с ответом.

— Куна, ты смеёшься? Отец всегда говорил мне держаться от Черты подальше.

— Ага, а теперь он посоветовал нам держаться подальше от деревни. Не то время, Орлик.

Улыбка Куны была звериной, потому что очень походила на оскал. Он потряс своим хищным носом в сторону леса:

— Там нам сулят красные стрелы. Уйдёшь из своего края — попадёшь на тропы соседей, и будет то же самое. А за Черту они не сунуться. Тем более, что это теперь владения Вала.

— Это всё так, однако, через пару дней мы съедим запасы, а как охотиться здесь, я не представляю. Мне кажется, что здесь поэтому и нет людей, что на камнях невозможно выследить добычу.

— Твой отец думает по-другому.

Куна, похоже, испытывал особое удовольствие, видя в какое замешательство приводят его высказывания.

— Что значит «по-другому»? Что он сказал тебе?

— Он сказал мне то, что никогда не рассказывал ни тебе, никому другому. Потому что пересекать Черту не велит обычай. Никто не знает почему, так повелось от дедов. Эта земля словно проклята драконом. Но угол вашей семьи подходит к Черте вплотную, и твой отец, как и ты, часто во время охоты близко подходил к ней. И, в отличие от других охотников, он имел возможность смотреть туда, куда смотреть не положено. Это тоже земля, Орлик, здесь тоже растут деревья и летают птицы. Но не это главное. Однажды твой отец у самой Черты встретил зверя, какого никогда никто не видел в Лесу. Огромный лохматый бык с короткими кривыми рогами, его шерсть почти закрывала ноги и была, вне сомнения, способна удержать бросок сувы. Но он испугался твоего отца! Понимаешь? Бык почуял его и ушёл обратно за Черту!

— Значит… Он знал человека?

— Ага, вот именно. Зверь боится охотника, только если знает его. В Лесу таких быков никогда не было, он забрёл в наш угол оттуда…

Куна махнул рукой за спину, в сторону вздымающихся Валов.

— Неужели там тоже есть люди?

— Если и есть, то они ничего не знают о нас. Поэтому вряд ли запасли для нас красные стрелы. Хотя, может, приготовили обычные. Но, по крайней мере, это какая-никакая возможность пережить зиму.

— Думаешь найти их?

— Думаю, если мы войдём в их край, они найдут нас сами.

Я опустил глаза на зернистую посыпь гряды, чтобы оторваться от восприятия окружающего нас мира и помочь новой мысли появиться на свет. Нет, отец не просто боялся за нашу зимовку, здесь было что-то другое. Ведь не зря же он молчал много лет об этой встрече у Черты!

— Куна, если бы ты несколько дней тому назад узнал, что за Чертой есть люди, что бы ты решил?

Куна запихал в рот последний кусок мяса и, глядя на опустевшие руки, задумчиво произнёс:

— Я бы подумал, что неплохо бы узнать, кто это.

— Ага, так подумал бы каждый, но вслух навряд ли бы произнёс. Это значило бы баламутить умы людей, ставя под сомнение заветы предков. И опять же, ради чего? Уж мы-то с тобой на своей шкуре знаем, что правда и понимание — вовсе не одной поляны ягоды. Даже у знания есть своё время, и если за Чертой тоже живут люди, то сейчас самый подходящий момент, чтобы это проверить. Отец надеется, что когда-нибудь мы вернёмся, мы сможем вернуться, если сумеем превозмочь людскую кривь, если добудем другое знание, если обнаружим и докажем, что Мир иной, что предки в чём-то заблуждались. Ведь если там, на Валах живут другие люди, то это они должны были бы стать народом дракона, они, но не мы, ведь они ближе к нему. И если они действительно существуют, значит что-то не так в тех представлениях о Мире, какие мы имеем. Узнав правду, мы можем их изменить!

Я замолчал, пытаясь осознать то, что сам только что выдал. Куна внимательно смотрел на меня и было видно, что эти мысли не посещали его сметливую голову.

— Брат мой, — он выдержал паузу, ища подходящие слова, — нам мало принести новое знание. Твою правдивость деревня уже однажды поставила под сомнение. Нам нельзя произносить голые слова, мы должны подпереть их чем-то более существенным, как сделала это мудрая Ель у общего огня.

— Это так. Но ведь нас всегда учили, что знание — это сила, а сила — это способность изменить мир. Это умение управлять чередой событий. Если у нас действительно будет знание, то, я уверен, появится и сила. А сила найдёт, как себя проявить.

— Надо убить дракона.

— ???

На лице Куны отобразилась ироничная невозмутимость.

— А как ещё ты собираешься переломить ситуацию? Надо убить дракона и притащить в деревню его зубы.

— Хм… — я улыбнулся в ответ на его шутку, — нам всё равно идти больше некуда. Там, за топью, где кончаются Валы, должно быть его гнездо. И хотя я не верю в то, что дракона можно убить… по крайней мере, что это под силу человеку, тем не менее, действительность может быть далека от наших представлений о ней. Сегодняшнее утро меня в этом окончательно убедило.

— А вот мне кажется, что подход можно найти к любому зверю. Вала ведь тоже зверь.

— И тоже охотник. Болотный кот охотится за мышами, но прячется от ястреба. У каждого свой полог.

— Да, а какой он у нас теперь?

— У нас теперь нет полога…

— Лучше скрадывать, чем прятаться. Пойдём к гнезду, а там посмотрим. В конце концов, чтобы добыть зверя надо представлять себе его повадки. Ты вон сам только что говорил о знании, которое есть сила. Ломак гораздо крупнее и мощнее человека, но и он избегает встречи с охотниками. От человека вообще все прячутся.

— Кроме дракона…

— Кроме дракона.

Мы засмеялись, глядя друг на друга. Похоже, Куну забавляла моя склонность к размышлениям, мне же была симпатична его задиристость, граничащая с бунтарством.

— Куна, ты уже видишь себя победителем драконов!!!

— Вовсе нет, просто я не исключаю, что Вала сдохнет от старости, пока мы до него идём.

— И ты не боишься гнева тёмных духов за свою дерзость?

Честно признаться, мне стало не по себе от такого геройства. Мы и так преступили запрет, от чего следовало ожидать последствий, а тут ещё Куна со своим бахвальством… Но он действительно серьёзно думал о том, о чём говорил.

— Орлик, люди единственные в Лесу, кто занимают не свой, изначально предначертанный им полог. Все остальные живут так, как жили всегда: кто-то убегает, кто-то догоняет. Ещё ни один заяц не додумался сожрать лиса. А вот человек додумался. Он придумал оружие, которое ему заменило клыки и когти. Мы мельче и слабее многих зверей, но побеждаем их, потому что наша сила проявляет себя не только в мышцах, но и в мыслях. Заметь, всякий хищник охотится только в своём пологе и только на привычную жертву, тогда как человек может охотиться везде и на всех.

— Да я не спорю с тобой, дружище. Только сила часто оборачивается слабостью. Силой ведь тоже надо уметь управлять, а не то она повернётся против своего хозяина. Да и сама может стать хозяином, заневолив дух человека. Мы умеем заглядывать в будущее, строя догадки, и, порой в своём самодовольстве, радуемся собственной прозорливости. Однако, эта прозорливость часто оказывается очередной глупостью. Люди — самые молодые жители Леса. И самые глупые. Мы смотрим свысока на муравья под нашими ногами, а кто знает, быть может, завтра нас уже не будет, а он так же поползёт по своей тропе в поисках гусеницы. Не знаю, является ли разум мерой совершенства… Просто мы привыкли оценивать Мир в привычных нам рамках, но рамки эти, похоже, созданы нами самими, и Мир ничего о них не знает.

— Ого….- Куна присвистнул, скорчив сосредоточенную гримасу, — и что же из этого следует, брат мой?

— Надо увидеть дракона, чтобы сравнить его с нашими представлениями о нём.

— Да…

Похоже, что Куна подумал о том же, о чём и я: насколько сильно могут измениться убеждения человека за какие-то дни….

Читать далее:

Знаки Великого Леса. Часть 1. Глава 7

Читать сначала:

Знаки Великого Леса. Предисловие


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *