СЕКРЕТНОЕ оружие древнего мира: оборотни против армий.

Устроив допрос, Александр начал допытываться, откуда пленники родом.
Но варвары, впав в предсмертное безумие, казалось, радовались мукам,
как будто чужое тело испытывало страдания от бичей. 
Византийские хроники



Сказания о звероподобных воинах весьма характерны для ранних источников, описывающих битвы древности. Скандинавские берсерки и славянские волкодлаки не дают покоя серьёзным историкам и юным любителям фэнтези. Им приписывают некие качества, объяснить которые проще всего боевой магией и волшебой лесных колдунов. Проще всего, когда нет желания искать ответы на вопросы. Но мы, вопреки общепринятым шаблонам, попробуем найти рациональное зерно в одной из главных тайн древней Европы.

Главной отличительной чертой элитного воина-одиночки является его, казалось бы, сверхъестественная сила, позволяющая вести схватку с множеством вооружённых противников. Нечеловеческая скорость и нечувствительность к боли делают «оборотня» действительно оружием массового поражения. Но есть ещё один важный момент, характеризующий воина-зверя. Он, как правило, двигался впереди основного отряда, а значит первым вступал в схватку с (!) ещё не нарушенными рядами вражеской армии.

С точки зрения здравого смысла это не только глупо, но и в принципе невозможно. Если только под волчью шкуру не прятали бочку с порохом. Но пороха тогда не было, и бедняге приходилось рвать противника руками. Чтобы объяснить этот феномен прибегают и к мухоморам, и к боевому трансу. Начитавшись этой лабуды, юные романтики прочёсывают леса в поисках волшебных грибов и скачут с бубнами, пытаясь обрести истинную силу. Силы не прибавляется, и ума тоже.

Белов Александр Константинович (Селидор) резонно предполагает, что берсерки, по всей видимости, обладали некими свойствами психики, возможно, имеющими генетическую основу. Это вполне правдоподобно, учитывая тот факт, что любой признак, в том числе и из области психологии поведения, в той или иной степени имеет опору на генетику. Но тогда возникает вопрос: «Если существует некий «ген берсерка», то почему он не проявляет себя в современном мире?». Ведь если ещё в XII веке в Исландии был издан специальный указ, запрещающий звериное безумие, то, по всей видимости, мы имеем дело с некогда достаточно распространённым явлением.

Вообще, сама по себе генетика — это ещё только полдела. Окружающая среда должна благоприятствовать раскрытию нужных свойств, а иначе ген будет дремать. То есть гены включаются средой. С переходом к цивилизованному обществу вполне могли сложиться обстоятельства, при которых «гены неистовства» оказались не у дел. Воины-звери вполне могли быть трудно управляемы, и потому изрядно усложняли жизнь себе и окружающим. В эпоху крупных воинских формирований, ровного строя и слаженного взаимодействия многих отрядов «оборотни» могли оказаться без работы.

И всё же, какова могла быть материальная природа этого интересного феномена, если он, конечно, действительно существовал?

Славянские волкодлаки и скандинавские берсерки всегда внушали ужас своим противникам. Не в этом ли их подлинное превосходство? Как говаривал маршал Фош: «Девяносто тысяч побеждённых отступают перед девяноста тысячами победителей лишь только потому, что они пали духом…» Деморализованный противник не способен сражаться. Более того, залог разгрома — вскрыть ряды вражеского отряда. Не для того ли и посылали наводящих ужас воинов впереди своих, чтобы чужие дрогнули и нарушили строй?

Многолетний опыт засечного боя показывает: одиночка имеет шансы на победу лишь в случае глубокого психического превосходства над противостоящей группой противника. То есть охотник должен не только верить в свою победу, но и страстно желать схватиться с врагом, ощущая собственную силу. Лишь чувствуя себя акулой в бассейне с купающимися, он может быть действительно эффективен. И не только потому, что в таком состоянии ему не ведом страх, следствием которого является мышечная закрепощённость. Дело ещё и в том, что атакующее звено остро реагирует на движения центрального бойца. Уверенные мощные движения охотника психически подавляют атакующих, и они просто не рискуют идти на размен ударами. Мне не раз доводилось наблюдать, как на соревновательной площадке охотник гоняется за боевой тройкой, словно бы на какое-то мгновение превратившись в неуязвимого оборотня. И отмечу опять: всё дело в психологической обработке бойца.

Как-то приятным весенним вечером группа спортсменов столкнулась с численно превосходящим стадом гопников. Возникшая драка закончилась победой первых. Однако «гиены городских улиц» жаждали реванша и выследили обидчиков, дождавшись, пока группа противника сократится до трёх человек. Сами гопы к этому времени получили ещё подкрепление и пошли в открытую атаку прямо возле здания городской мэрии. В спортсменов полетели камни и бутылки, стадо ломанулось в бой. Внезапно они увидели, как навстречу им, уворачиваясь от булыжников бежит тот, кто должен был бы по всем законам логики искать укрытие. В его руках недобро блестела арматура. А дальше всё развивалось по совершенно нелогичному сценарию. Первые ряды нападающих дрогнули и повернули назад, сталкиваясь с теми, кто напирал сзади. На какую-то секунду возникла куча мала, а затем, повинуясь стадному инстинкту, «посоны» бежали с поля боя, поддерживая штаны. Бой был выигран без единого удара. Почему? Тот, кто шёл им навстречу — шёл убивать, переступив через свою смерть. А такое намерение легко и быстро читается как зверем, так и человеком.

Любой собаковод знает, что животные прекрасно ощущают страх или уверенность человека. Этот механизм связывают с гормональным ответом организма на сложившуюся ситуацию. Так страх вызывается действием адреналина, и именно его запах ощущает хищник, сразу же распознавая за ним жертву. Ярость же — продукт норадреналина, и ощущается так же хорошо. Люди, как ни странно, реагируют на все эти ароматы, попадающие в воздух вместе с потом, не менее остро, чем четвероногие питомцы. Однако данный механизм не в состоянии объяснить боевого эффекта разогнанной психики.

На помощь нам придёт академик Бехтерев, ещё в начале прошлого столетия изучавший по заказу советской власти поведение толпы. Если я не ошибаюсь, это им было введено понятие «доминанты».

Дело в том, что поведение человека строится на основании очагов возбуждения в головном мозге. Господствующий по своей силе очаг и именуется доминантой. Каждый нейрон, получая сигнал извне, самостоятельно, на основании множества факторов решает, возбудиться ему или нет. Если возбуждённый нейроны набирают некую критическую массу, возникает доминанта. И поведение человека подчиняется её программе.

При этом интересно, что распространение возбуждения в толпе подчиняется этой же самой схеме. Каждый индивидуум, основываясь на совокупности внешних стимулов, принимает решение, отреагировать или нет. Чем больше людей, попавших под власть возбуждающей силы, тем больший процент вероятности, что каждый новый участник толпы попадёт под её влияние. Так доминанта оратора передаётся митингующим. Только, если в случае с нейронами мозга коммуникативную функцию выполняли нейромедиаторы (скажем, дофамин), то в ситуации с коллективом людей это будут вербальные и невербальные сигналы.

До 70% информации при контакте людей передаёт сфера бессознательного. На этом уровне мы легко и непринуждённо бессознательно кодируем друг друга. Кодируем психику собеседника на соответствующую реакцию. Этой реакцией, например, может быть активность миндалевидного тела и, как следствие, страх. Поза, мимика, жесты, тембр голоса, сама двигательная специфика — всё подчиняется возникшей доминанте. И этот огромный поток информации, совершенно не подлежащий подделке, обрушивается на подсознание окружающих людей, и они, конечно, реагируют.

Нейрофизиологи оперируют понятием «сильной нервной системы». Под этим термином они понимают способность нервной системы быстро и мощно переходить в возбуждённое состояние и удерживать его некоторое время. Правда… после этого может наблюдаться период нервного истощения. Вам это ничего не напоминает?..

Секрет волкодлаков не канул в вечность вместе с ними. Правда сегодня нет никакой нужды напяливать на себя волчьи шкуры. Психическое подавление противника вкупе с раздвинутыми возможностями человеческого организма продолжает изучаться в военных лабораториях. Вот только в гражданском обществе всё ещё продолжает действовать закон 1123 года, лишающий берсерка права на жизнь и свободу…



Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *