зажраться, чтобы умереть

Зажраться, чтобы умереть. Или обратная сторона сытой жизни.

Поедая рождественского гуся, пожалуй, стоит задуматься о том, как долго может продлиться эта сытая жизнь.  Инстинкты требуют комфорта. Но кому сегодня нужно объяснять, что тяга к комфортной жизни имеет обратную сторону? Ту самую, которая всегда выходит боком.

С обществом происходит что-то неладное. Усиливаются формы девиантного поведения.  Рост внутривидовой агрессии, распад семьи (и даже отказ от семейной жизни), насилие над детьми, радикальный индивидуализм,  половые извращения, стирание гендерных различий  — вот неполный перечень наиболее ярких явлений, отличающих современную эпоху.  В чём причина болезни и насколько она излечима? Оказывается, ответы на эти вопросы были получены ещё в 70-х годах прошлого столетия.

Вселенная -25

Именно так назывался эксперимент американского этолога Джон Би Кэлхуна, изучавшего поведение крыс и мышей под влиянием популяционной плотности. Число «25» в названии указывает на порядковый номер эксперимента. Это была 25-я попытка построить мышиный рай, которая, впрочем, обернулась адом, как и все предыдущие.

Идеальные условия, созданные в лаборатории, обеспечивали мышам неограниченный доступ к пище, воде, строительству гнёзд для размножения и качественный медицинский контроль для борьбы с инфекциями. В теории популяция могла расти безгранично. Изолированный от внешней среды полигон мог вмести 4,5 тысячи особей. Но, тем не менее, популяция так и не смогла перешагнуть барьер в 2,5 тысячи.

Каннибализм и гомосеки

Увеличение продолжительности жизни мышей привело к тому, что старые особи, вышедшие из репродуктивного возраста, всё же сохраняли доминирующие позиции и вытесняли с лучших мест молодых. Самые сильные самцы окружили себя гаремами самок и охраняли свою территорию, не допуская молодых самцов. Молодые скучивались в центре полигона, где плотность популяции достигла максимума, что спровоцировало взрыв агрессивности. Кровопролитие в мышином обществе усиливало и без того «через край хлещущие эмоции». Самки стали отказываться от заботы о потомстве,  а порой и просто жрать своих детей. И это при том, что никто не испытывал недостатка в пище. Всё больше и больше самок заняли чисто феминистические позиции и вообще перестали подпускать к себе самцов.

А те, в свою очередь, брошенные и униженные опускались всё ниже и ниже. Процветала пансексуальность (когда всё равно с кем) и откровенная гомосексуальность. Инстинкты, созданные для выживания популяции под давлением естественного отбора, теперь заводили «мышиное общество» в тупик.

Поведенческая клоака

Именно таким термином Джон Кэлхун охарактеризовал то, что творилось с мышами, попавшими в рафинированные условия эксперимента. Было ясно: теперь инстинкты не помогают выживать, а убивают их носителей, толкая на неадекватные формы поведения.

Так среди мышей выделилась и росла в размерах особая группа самцов, которые не только отказались от размножения, но и вообще не принимали никакого участия в «общественной жизни». Они жрали, спали и чистили шёрстку. Поэтому ходили холёные (а чаще лежали) и проявляли полное равнодушие ко всему. Их назвали «красавчики». Эта «золотая молодёжь» была предвестником «мышиного апокалипсиса».

Потомство более не выводилось, а если и выводилось, то сразу уничтожалось. Смертность молодняка достигла 100%, а беременность достигла нуля. На 1780-й день эксперимента сдох последний житель «мышиного рая».

 

Параллели

Параллели с человеческим обществом провели многие, и, в первую очередь, сам Кэлхун. Он выдвинул гипотезу «двух смертей», согласно которой популяция, прежде чем перейти черту физического самоуничтожения, испытывает «духовную смерть». Деструктивные формы поведения становятся нормой и определяют финал. При этом улучшение условий существования не меняет ситуацию. Это яркий пример того, что «чем лучше, тем хуже»….

Об этом я и размышлял, поедая рождественского гуся.


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *