лодейников

Лодейников. Николай Заболоцкий

«Лодейникова» по праву причисляют к жанру романтической натурфилософии. Это не просто поэма. Это философский трактат, где чувства людей неразрывно переплетены с движением природы, являются её частью и рассматриваются автором, как одно целое. Постичь его — значит постичь загадку бытия…

Лодейников

1
 В краю чудес, в краю живых растений,
Несовершенной мудростью дыша,
Зачем ты просишь новых впечатлений
И новых бурь, пытливая душа?
Не обольщайся призраком покоя:
Бывает жизнь обманчива на вид.
Настанет час, и утро роковое
Твои мечты, сверкая, ослепит.
утро
2
Лодейников, закрыв лицо руками,
     Лежал в саду. Уж вечер наступал.
     Внизу, постукивая тонкими звонками,
     Шел скот домой и тихо лопотал  
       Невнятные свои воспоминанья.     
Травы холодное дыханье
     Струилось вдоль дороги. Жук летел.
     Лодейников открыл лицо и поглядел
     В траву. Трава пред ним предстала
Стеной сосудов. И любой сосуд  
Светился жилками и плотью. Трепетала
     Вся эта плоть и вверх росла, и гуд    
Шел по земле. Прищелкивая по суставам,   
Пришлепывая, страною шевелясь,
     Огромный лес травы вытягивался вправо,    
Туда, где солнце падало, светясь.
     И то был бой травы, растений молчаливый бой,
     Одни, вытягиваясь жирною трубой
     И распустив листы, других собою мяли,
     И напряженные их сочлененья выделяли
     Густую слизь. Другие лезли в щель  
Между чужих листов. А третьи, как в постель,
     Ложились на соседа и тянули
     Его назад, чтоб выбился из сил.  
И в этот миг жук в дудку задудил.
     Лодейников очнулся. Над селеньем  
Всходил туманный рог луны,
     И постепенно превращалось в пенье
     Шуршанье трав и тишины. 
Природа пела. Лес, подняв лицо,  
Пел вместе с лугом. Речка чистым телом
     Звенела вся, как звонкое кольцо.
     В тумане белом
     Трясли кузнечики сухими лапками,
Жуки стояли черными охапками,  
Их голоса казалися сучками.
     Блестя прозрачными очками,
     По лугу шел красавец Соколов,
     Играя на задумчивой гитаре.
     Цветы его касались сапогов 
И наклонялись. Маленькие твари
     С размаху шлепались ему на грудь
     И, бешено подпрыгивая, падали,
     Но Соколов ступал по падали
     И равномерно продолжал свой путь.
     Лодейников заплакал. Светляки
     Вокруг него зажгли свои лампадки,
     Но мысль его, увы, играла в прятки
     Сама с собой, рассудку вопреки.

речка

 3

 В своей избушке, сидя за столом,
Он размышлял, исполненный печали.
     Уже сгустились сумерки. Кругом
Ночные птицы жалобно кричали.
     Из окон хаты шел дрожащий свет,
     И в полосе неверного сиянья
     Стояли яблони, как будто изваянья,
 Возникшие из мрака древних лет.
     Дрожащий свет из окон проливался
 И падал так, что каждый лепесток
 Среди туманных листьев выделялся
     Прозрачной чашечкой, открытой на восток
И все чудесное и милое растенье
     Напоминало каждому из нас
     Природы совершенное творенье,
     Для совершенных вытканное глаз.
     Лодейников склонился над листами,
     И в этот миг привиделся ему
Огромный червь, железными зубами
     Схвативший лист и прянувший во тьму,
Так вот она, гармония природы,
     Так вот они, ночные голоса!
     Так вот о чем шумят во мраке воды,
О чем, вдыхая, шепчутся леса!
     Лодейников прислушался. Над садом
 Шел смутный шорох тысячи смертей.
     Природа, обернувшаяся адом,
Свои дела вершила без затей.
     Жук ел траву, жука клевала птица,
Хорек пил мозг из птичьей головы,
 И страхом перекошенные лица
     Ночных существ смотрели из травы.
     Природы вековечная давильня
Соединяла смерть и бытие
     В один клубок, но мысль была бессильна
     Соединить два таинства ее.
     А свет луны летел из-за карниза,
     И, нарумянив серое лицо,
     Наследница хозяйская Лариса
     В суконной шляпке вышла на крыльцо.
     Лодейников ей был неинтересен:
Хотелось ей веселья, счастья, песен, —
     Он был угрюм и скучен. За рекой
     Плясал девиц многообразный рой.
     Там Соколов ходил с своей гитарой.
 К нему, к нему! Он песни распевал,
     Он издевался над любою парой
     И, словно бог, красоток целовал.

избушка

4

 Суровой осени печален поздний вид.
     Уныло спят безмолвные растенья.
     Над крышами пустынного селенья
Заря небес болезненно горит.
     Закрылись двери маленьких избушек,
Сад опустел, безжизненны поля,
     Вокруг деревьев мерзлая земля
     Покрыта ворохом блестящих завитушек,
 И небо хмурится, и мчится ветер к нам,
     Рубаху дерева сгибая пополам.
О, слушай, слушай хлопанье рубах!
Ведь в каждом дереве сидит могучий Бах
     И в каждом камне Ганнибал таится...
     И вот Лодейникову по ночам не спится:
 В оркестрах бурь он слышит пред собой
Напев лесов, тоскующий и страстный...
     На станции однажды в день ненастный
 Простился он с Ларисой молодой.
     Как изменилась бедная Лариса!
     Все, чем прекрасна молодость была,
 Она по воле странного каприза
Случайному знакомству отдала.
     Еще в душе холодной Соколова
 Не высох след ее последних слез, —
     Осенний вихрь ворвался в мир былого,
 Разбил его, развеял и унес.
     Ах, Лара, Лара, глупенькая Лара,
     Кто мог тебе, краса моя, помочь?
     Сквозь жизнь твою прошла его гитара
     И этот голос-, медленный, как ночь.
     Дубы в ту ночь так сладко шелестели,
Цвела сирень, черемуха цвела,
 И так тебе певцы ночные пели,
     Как будто впрямь невестой ты была.
Как будто впрямь серебряной фатою
     Был этот сад сверкающий покрыт...
     И только выпь кричала за рекою
     Вплоть до зари и плакала навзрыд.
     Из глубины безмолвного вагона,
 Весь сгорбившись, как немощный старик
В последний раз печально и влюбленно
 Лодейников взглянул на милый лик.
     И поезд тронулся. Но голоса растений
     Неслись вослед, качаясь и дрожа,
 И сквозь тяжелый мрак миротворенья
     Рвалась вперед бессмертная душа
 Растительного мира. Час за часом
     Бежало время. И среди полей
     Огромный город, возникая разом,
     Зажегся вдруг миллионами огней.
     Разрозненного мира элементы
     Теперь слились в один согласный хор,
Как будто, пробуя лесные инструменты,
 Вступал в природу новый дирижер.
Органам скал давал он вид забоев,
 Оркестрам рек — железный бег турбин
 И, хищника отвадив от разбоев,
     Торжествовал, как мудрый исполин.
 И в голоса нестройные природы
Уже вплетался первый стройный звук,
     Как будто вдруг почувствовали воды,
Что не смертелен тяжкий их недуг.
Как будто вдруг почувствовали травы,
     Что есть на свете солнце вечных дней,
Что не они во всей вселенной правы,
Но только он — великий чародей.
 Суровой осени печален поздний вид,
     Но посреди ночного небосвода
 Она горит, твоя звезда, природа,
     И вместе с ней душа моя горит.

Н. Заболоцкий

природа

 


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *